Например, активность солнца, которая влияет на качество слоя озона в атмосфере, выход тепла из земли и, естественно жизнедеятельность человека (выброс и сжигание различных газов в атмосферу) и еще много других.
Например, активность солнца, которая влияет на качество слоя озона в атмосфере, выход тепла из земли и, естественно жизнедеятельность человека (выброс и сжигание различных газов в атмосферу) и еще много других.
Сразу оговоримся: если Форос и Мелас словно заново родились с появлением нынешней дороги, то Ласпи еще предстоит преобразиться. В рекламе эта местность не нуждается. Она неизменно очаровывала людей с самыми разными вкусами. Еще до революции здесь (в несуществующем ныне поселке Батилиман) были дачи писателя В. Г. Короленко и ученого-физика А. Ф. Иоффе, художника-сказочника И. Я. Билибина и академика В. И. Вернадского, врача и литератора С. Я. Елпатьевского, писателя Е. Н. Чирикова и профессора-лесовода Г. Ф. Морозова.
Мыс Айя особенно приметен. Каменная глыба высотою более полукилометра открывается с моря на расстоянии около 60 миль. Как его только не называли! Мрачный, неприступный, коварный. Последнее определение косвенным образом проскальзывает и в современных книгах по мореплаванию в виде особого предупреждения: парусным судам без особой необходимости не следует приближаться к мысу Айя, так как на расстоянии до 10 миль от него часто дуют ветры переменных направлений и наблюдается толчея, хотя в море в это время дует ветер постоянного направления. Парусник попадает в положение человека, на которого удары сыплются со всех сторон.
Оригинальны старинные постройки: четырехбашенный дом в Меласе, необычное, напоминающее в плане морскую звезду здание в Форосе — под ним находятся обширные подвалы, использовавшиеся некогда для выдержки вин. После прокладки дороги развернулось новое строительство и появились современные крупные сооружения. Обращает на себя внимание санаторий «Южный». Этот комплекс белоснежных зданий хорошо виден с шоссе.
Именно тут старая Севастопольская дорога начинает карабкаться своими немыслимыми петлями наверх, к перевалу Байдарские ворота, и покидает Южный берег. С новым шоссе ее связывает Форосский спуск. Однако Байдарские ворота — еще один своеобразный памятник дорожным строителям — не оказались забытыми.
То или иное крупное явление порой сравнивают с айсбергом, у которого на поверхность выступает только незначительная часть. Нечто подобное можно сказать и о Никитском саде. Все прекрасное, праздничное, что мы видим — куртины, рощицы, аллеи, клумбы,— как бы заслоняет повседневную кропотливую работу ученых. А она огромна и ведется в лабораториях, теплицах, на экспериментальных участках, в производственных условиях.
Собрано, как видим, колоссально много. Никитский сад дал жизнь в новых условиях растениям, без которых мы просто не мыслим нынешнее Южнобережье — веерной пальме, например, или глицинии, лавру. Сад никогда не уподоблялся коллекционеру, который желал бы сохранить имеющийся у него редкий экземпляр в единственном числе. Другой важнейшей заповедью стало: всячески способствовать распространению полезных растений.