Собрано, как видим, колоссально много. Никитский сад дал жизнь в новых условиях растениям, без которых мы просто не мыслим нынешнее Южнобережье — веерной пальме, например, или глицинии, лавру. Сад никогда не уподоблялся коллекционеру, который желал бы сохранить имеющийся у него редкий экземпляр в единственном числе. Другой важнейшей заповедью стало: всячески способствовать распространению полезных растений.

Судьба некоторых представленных в арборетуме экземпляров удивительна, почти детективна. В свое время нам пришлось слышать от бывшего директора сада А. С. Коверги историю метасеквойи— высокого, красивого дерева, украшающего многие наши парки. Долго его считали вымершим, находили лишь остатки в доисторических отложениях. И вдруг метасеквойя — живая! — была обнаружена в Китае. Ботаники восприняли это как сенсацию. Легко представить себе, с каким трепетом вез ученый в Ялту два горшочка с крохотными побегами «ископаемого» дерева.

Но и это важнейшее дело — интродукция, введение в культуру — лишь часть проводимой здесь работы. С самого основания Никитский сад стал готовить мастеров плодового и декоративного садоводства, виноградарства, виноделия. Позже заботы но возделыванию и переработке винограда отпали, но дел не уменьшилось. Сад стал академическим научно-исследовательским институтом, где готовят специалистов высшей квалификации и неутомимо ведут поиск нового. Экспедиции за растениями, выведение наиболее продуктивных сортов плодовых культур, рекомендации практикам, сугубо биологические исследования…